Докладчик: Иван Щедров, младший научный сотрудник Центра Индоокеанского региона ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН
Сегодня я хотел бы поговорить про критическую геополитику — то есть про то, как индийцы воспринимают окружающее пространство. В этой связи возникает вопрос: каким образом, собственно, мышление определяет наше поведение?
Этим вопросом традиционные школы международных отношений не занимались. Реалисты говорили, что существует состояние войны, которое неизбежно и не зависит от того, как мы воспринимаем окружающее пространство. Либералы говорили о том, что необходимо сотрудничать и торговать, но также не обращали внимания на образные категории, существующие в обществе.
Роль культурных факторов помогает раскрыть критическая геополитика. Она возникла в конце 80-х — 90-х годов, в эпоху постмодернистских течений. Критическая геополитика говорит о том, что наши представления субъективны. И за счёт этих представлений мы можем выявить разницу между, географическими категориями, которые являются постоянными, и тем, как мы эти категории воспринимаем.
Это направление мысли возникло из классической геополитики, которая говорит о том, что география – это аксиома в поведении государств, поскольку она практически никогда не меняется. Сто лет назад исследователи утверждали, что у государства есть жизненное пространство, что это социальный организм, который эволюционирует. Сегодня критические геополитики говорят прежде всего о культурном факторе. То есть каким образом культура влияет на наше поведение.
И в качестве примера я бы хотел представить один кейс — то, как индийцы рассматривают Центральную Азию. Во взаимоотношениях Индии с Центральной Азией есть определенный парадокс: этот регион находится всего в 20 км от территории Индии, однако между ними лежат горы. В этих горах есть перевалы, через которые проходят торговцы, но движение по этим перевалам сезонное и очень опасное. Поэтому культурные связи между Центральной Азией и Индией сохранялись на уровне локальных сообществ, однако на всю систему это не влияло.
В рамках своего исследования я выделил четыре этапа эволюции образа Центральной Азии в индийской истории. Представленные этапы во многом условны.
Этап I. Домодерн: религиозно-обрядовая традиция
Первый связан с домодерновой традицией. Географию индийцы воспринимали прежде всего через культурно-религиозные и обрядовые практики.
В древних текстах Центральная Азия представала как лиминальное пространство – то есть граничащее между добром и злом, божественным и реальным миром, познаваемым и непознаваемым. У Севера было свое божество – Кубера, – которое отвечало как за богатство, так и за утраты.
В «Рамаяне», «Махабхарате» и других текстах мы можем увидеть термин Уттаракуру. Если мы попытаемся выделить географическое расположение этой земли, то увидим, что она находится где-то в Центральной Азии. Уттаракуру представала перед индийцами как обитель богов, как неизведанная область, где существует мифическое общество, порядки которого отличаются от реалий Индостана.
Постепенно, по мере нашествий племен из региона, Центральная Азия начала представать как источник угроз для Индии. Местные индийские правители воспринимали это пространство через демонические коннотации – обитель змей, ракшасов и пр. Позже Абу Рейхан Бируни напишет, что индийцы воспринимают все, что связано с Центральной Азией, как «идущее от дьявола». Вторжения на территорию Индии подрывали социальную и кастовую систему местных сообществ, поскольку каста – это не только статус, но и локальная принадлежность.
Этап II. Премодерн: империя Великих Моголов
В период империи Великих Моголов индийские элиты впервые начали описывать социальные характеристики пространства. Главным инструментом описания являлись символические практики – письма, подарки и дипломатия.
В это время в Индии сосуществовали несколько географических представлений о Центральной Азии. Слева вы видите единственную сохранившуюся карту мира, составленную во времена империи Великих Моголов. А справа — миниатюра, которая изображает Джахангира. Оба изображения были созданы в одно и то же время.
На левом изображении Центральная Азия находится посередине. За ней находится некая мифическая стена, которая отделяет варваров от ойкумены. На рисунке справа Джахангир стоит на глобусе. Изображения на этом глобусе более детальные и достоверные – этот артефакт является свидетельством первых контактов моголов с англичанами.
Примечательно здесь то, что более современные английские карты продолжали использоваться в качестве символического инструмента. Моголы воспринимали окружающее пространство не исходя из его материальных характеристик, а как символический мир, на который у политических элит Индии есть свои претензии. Ноги Джахангира на глобусе как раз расположены на этой ойкумене – символически подтверждая претензию падишаха на управление соседними территориями.
Этап III. Модерн: британская разведка, география и Большая игра
Следующая традиция связана с развитием разведки, географии, стратегии и, наконец, с развитием геополитики как научной дисциплины. Это традиция модерна – эпоха Британской Индии.
В это время Центральная Азия воспринималась как область соперничества, как пространство Большой игры с Российской империей. Методами изучения стали авантюрные путешествия исследователей, различные торговые миссии, которые помогали заполнять лакуны на географических картах британцев.
Именно в это время появилось понятие «научный фронтир» – область, над которой, исходя из географических знаний, необходимо обеспечить контроль для безопасности границы. География, таким образом, стала объяснять претензии британцев на территориальное и стратегическое господство.
Этап IV. Постмодерн: современность
И следующий период, который я хотел бы осветить, – период постмодерна. Инструменты восприятия этого пространства также изменились – сегодня мы потребляем много информации – смотрим фильмы, читаем новости.
Для выявления устоявшихся образов на помощь приходит критическая геополитика. Она помогает ответить на вопрос, какие шифры закодированы в общественном сознании.
Перед вами – иллюстрация к статье в престижной газете «The Hindu». Автор статьи, которая посвящена отношениям Индии и Центральной Азии, — видный исследователь индийских элит Санджая Бару. На картинке видно, что Центральной Азии в общественном сознании практически не существует. При этом отчетливо представлены образы Пакистана и Китая.
На мой взгляд, отсутствие конкретных образов в отношении Центральной Азии отражает ограниченный эффект попыток руководства в Нью-Дели пересобрать региональную политику. И в среднесрочной перспективе такая ситуация вряд ли изменится.
