16 августа, на следующий день после индийского Дня независимости, в Москве прошла встреча, посвящённая меняющейся Южной Азии. Первым выступал автор telegram-канала «Пробковый шлем» Илья Спектор — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ИСАА МГУ. Он занимается новейшей историей региона, «а где новейшая история, там и политология», и говорил о том, как в двадцатые годы XXI века меняются индийская внутренняя политика, партийная жизнь и баланс политических сил.
Слон в комнате
Разговор начался со статистики. Пару лет назад Спектор публиковал к этой дате индийские цифры по продолжительности жизни, доходу на душу населения, электрификации, младенческой смертности, насильственным преступлениям. Накануне выступления он посмотрел, что изменилось в 2025 году по сравнению с 2024-м: «очень быстро растёт уровень дохода, очень быстро идёт процесс урбанизации, очень быстро улучшаются самые разные медицинские показатели».
«В целом, если мы говорим про нашу изучаемую страну, мы очень часто не видим слона в комнате — извиняюсь за слона применительно к Индии. Не видим того, что на огромном пространстве от Кашмира до Каньякумари жизнь с каждым годом становится удобнее и веселее. Средний житель Индии — Индии в большей степени, всей Южной Азии в меньшей — чувствует себя ежедневно гораздо более комфортно».
Для исследователей это «некоторый вызов»: «уходит та Индия, про которую нам рассказывали в вузах из года в год, из десятилетия в десятилетие». Сельская, не очень грамотная, а то и совсем неграмотная Индия переселяется в города, получает среднее образование, «а дальше ещё какое-то высшее», часто уезжает за границу. Отсюда и индийская диаспора в России, с которой российским индологам приходится иметь дело всё чаще.
«Смещается фокус нашего исследования и сама работа людей, которые так или иначе получали индологическое образование, так или иначе связаны с Индией».
Страна вечного Моди — или страна вечной революции
Русскоязычные СМИ, по наблюдению востоковеда, смотрят на Индию из двух крайностей.
«Либо мы говорим про Индию как про страну вечного Моди, воспринимаем Индию через её главу правительства: пока в Южной Азии, в Индии ничего не случилось, мы считаем, что там есть БДП, БДП была всегда, как ни странно, есть и будет».
Демократическим праймериз в Айове федеральные СМИ внимание уделяют, а «когда в Индии происходит общенациональное голосование, хорошо, если кто-нибудь заметку сделает». Про индийскую внутреннюю политику по-русски пишут «в целом несколько telegram-каналов».
Вторая крайность включается, когда в регионе что-то происходит: тогда «сразу начинают говорить чуть ли не про революцию». Основания есть — в Непале, Бангладеш и Шри-Ланке политические режимы схлопывались «иногда буквально за несколько дней». Причём экономическая статистика того же Бангладеш показывает ровно то же, что и индийская: жить там становилось лучше и веселее.
«Это общеисторическое наблюдение: революция происходит не когда людям становится жить очень плохо, а когда людям становится жить чуть-чуть лучше».
Из этого, однако, не следует, что индийские студенческие протесты ведут к смене строя. «Мы имеем дело с совершенно другой, гораздо более сложной политической системой», — говорит Спектор, отказываясь и от американских аналогий, к которым прибегают оппозиция и активисты: «Бхаратия джаната парти не равна американским республиканцам, её оппоненты не равны американским демократам». Подъём индийского национализма он называет «совершенно уникальным явлением», связанным с тем, что «на наших глазах родилась новая городская Индия».
Город голосует за правых
Именно в этой новой городской Индии, по словам индолога, «оказались гораздо более успешными правые».
«Если мы сейчас посмотрим на то, как голосуют индийские города, то увидим, что города гораздо более правые, чем сельская местность. И это то, что отличает Индию и от стран вроде Соединённых Штатов, и от азиатских стран вроде Турции. Человек, который перебирается из сельской местности в город, перестаёт голосовать за кастовые партии и с большей вероятностью голосует за националистов, а не за партии так называемого секулярного лагеря».
На выборах 2029 года Спектор готов поставить «чайник чая масала» на победу БДП. Проблемы правого лагеря он не отрицает, но у противоположной стороны дела хуже: «секулярная оппозиция испытывает проблемы гораздо большие. Точнее, это даже не проблемы, а кризис, который тянется с самого начала XXI века, когда стала схлопываться бесконечная база сельских избирателей».
Мёртвые левые и полторы партии
У секулярного лагеря две опоры, и обе просели. Конгресс переживает кризис, «связанный с полным отсутствием идеологии, — хотя как избирательная машина Конгресс вполне себе работает». Вторая опора, индийское коммунистическое движение, которым эксперт когда-то много занимался, «мертва и пульс уже почти не прощупывается».
«Вторая секулярная сила <…> в какой-то момент решила, что если XXI век несёт какие-то новые вызовы, то ну его к чёрту, этот XXI век: мы идём ко дну и будем вести себя так, как будто у нас на дворе бесконечный февраль 1953 года и товарищ Сталин жив».
Проигрыш выборов в Керале, последнем красном штате, Спектор называет «финальным аккордом» и ставит второй чайник на то, что в ближайшие десять лет традиционные компартии Индии перестанут быть силой, заметной хотя бы на региональном уровне, «хоть где-то».
Обновить Конгресс изнутри тоже не удалось: «свергнуть конгрессистскую мафию во главе с семьёй Неру-Ганди никто из претендентов за последние 15 лет не смог». Оставался путь через улицу: протесты 2010–2011 годов, «очень похожие на то, что происходит сейчас, правда, по масштабу они, всё-таки были больше», и созданная на их волне партия «Аам Аадми» Арвинда Кеджривала.
«Мы видели успех, но мы видели и предел этого успеха. Построить общенациональную партию с нуля в Индии чудовищно сложно. Я бы сказал, что этим надо было заниматься раньше. А сейчас у нас есть, скажем так, полторы национальных партии, если за половину считать Конгресс».
Избиратели без представительства
Третий чайник — на появление новой большой секулярной партии — Спектор ставить не готов. Зато готов поставить на то, что попытки будут повторяться.
«Огромное количество избирателей в индийских городах лишены какого-либо политического представительства: их представителями не являются ни Конгресс, ни БДП, ни тем более кастовые партии».
Экономическая почва для недовольства при этом никуда не делась и выглядит примерно так же, как в Бангладеш или Непале: безработная молодёжь, «неясность с тем, как пробивать себе дорогу в современном городе», плюс «слом всей традиционной семейной системы, который сейчас в самом разгаре».
«Предпосылки для политического кризиса есть. Вряд ли он разрешится так же, как в малых странах Южной Азии, но новые вариации того, что сейчас было тараканьим движением, мы, я думаю, ещё увидим».
Своё выступление эксперт закончил пожеланием, чтобы в России внутренней индийской политике уделяли больше внимания — «и как исследователи, и как журналисты».
