Как фильмы из Индии, Ирана и Кореи оказались в сердце главного российского кинофестиваля
Есть индийское кино, которое знают все. Это когда герои внезапно пускаются в пляс посреди холмов Раджастхана, когда злодей в третьем акте обязательно получает по заслугам, а влюблённые воссоединяются под проливным дождём. Болливуд — это отдельная вселенная с собственными законами притяжения и своей гравитацией.
А есть другое индийское кино. Его снимают в Керале — на самом краю субконтинента, где Аравийское море встречает пальмовые леса и рисовые поля. Здесь живут 35 миллионов человек, говорящих на малаялам, — и здесь работают режиссёры, чьи фильмы собирают награды на фестивалях от Роттердама до Пусана. Малаяламское кино и Болливуд — это две Индии, которые живут по разным законам.
Именно оттуда, из Кералы, приехал на 48-й Московский международный кинофестиваль фильм с простым и ёмким названием «Страсть».
Амала едет в никуда
Фазиль Разак — сценарист, монтажёр, продюсер и режиссёр в одном лице. Свой первый полный метр — «Тхадаву» («Приговор») — он снял в 2023 году. Фильм показали на Международном кинофестивале Кералы, где он получил приз зрительских симпатий и награду лучшему дебютанту.
Второй фильм, «Moham» — по-малаяламски это означает «желание» или «страсть» — вышел в 2025 году и сразу взял приз FIPRESCI как лучший малаяламский фильм дебютного режиссёра на 30-м Международном кинофестивале Кералы. Затем — «Второй лучший индийский фильм» на Бангалурском международном кинофестивале. Теперь — основной конкурс Московского международного кинофестиваля.
В центре фильма — Амала, молодая женщина с психологической травмой. Она живёт с матерью в строгом ежедневном ритме: мать шьёт на фабрике, Амала бродит по улицам и ест заготовленные с утра чапати. Когда мать на работе, Амала иногда, повинуясь импульсу, угоняет чужие мотоциклы. Это неизменно заканчивается неприятностями. Однажды она встречает Шану — человека с тёмным прошлым и тёмными планами. Вместе они отправляются в путь на угнанном байке.
Это не Болливуд. Это даже не то арт-кино, которое обычно называют индийским на западных фестивалях. Это что-то третье — интимное, жёсткое и очень конкретное в своём ощущении провинциального юга Индии.
Иранец, который говорит по-русски
В 2022 году на церемонии закрытия 44-го ММКФ молодой человек вышел на сцену, взял статуэтку за лучший короткометражный фильм и заговорил по-русски. Чисто, почти без акцента. Зал, кажется, не сразу понял, что перед ними иранец.
Хамидреза Газеми родился в 1996 году в Иране, учился в Университете изящных искусств в Исфахане — и там влюбился в советское кино. Это решило всё: он приехал в Москву и поступил во ВГИК сразу на два факультета — в режиссёрскую мастерскую братьев Коттов и сценарную мастерскую Рустама Ибрагимбекова.
«Российское кино сильно отличается от иранского, — объяснял он в интервью. — В нём больше свободы и возможности выразить то, что хочешь». В Иране, напоминал режиссёр, даже найти актрису, готовую сыграть в домашней обстановке без хиджаба — задача почти невыполнимая.
Его дипломный короткий метр «Бриз» рассказывал об иранце, выросшем в Европе: после смерти родителей тот возвращается на родину, но Иран оказывается совсем не таким, каким его рисовала память. Фильм получил «Серебряного Святого Георгия» за лучший короткометражный фильм ММКФ. Теперь, четыре года спустя, он возвращается на тот же фестиваль с полнометражным дебютом. «Небо везде одинаково» / The Sky Is the Same Color Everywhere — уже в основном конкурсе, уже среди режиссёров из десяти стран.
История пути Газеми сама по себе — готовый сценарий: молодой иранец, влюблённый в советское кино, приезжает в Москву, учится у мастеров, возвращается снимать. Это тот случай, когда биография режиссёра и его тема — про дом, который всегда чуть-чуть не тот, каким ты его помнишь, — совпадают с пугающей точностью.
Корея: дорога к маме, которую никогда не видел
Южнокорейское кино последние годы существует в странном раздвоении. После «Паразитов» Пон Джун-хо весь мир смотрит в его сторону — и обнаруживает, что лучшие режиссёры страны всё охотнее уходят в стриминговые сериалы для Netflix. Критики говорят об «утечке таланта» в телевизионный формат.
Но есть другая Корея — независимое кино, которое снимают на маленькие бюджеты, показывают на региональных фестивалях, и которое изредка вспыхивает на международной сцене. Ким Джин Ю — из этого мира.
Его дебют «Бори» — история слышащей девочки в семье глухих, которой кажется, что родители любят её меньше брата. Фильм показали на фестивалях и отметили как многообещающий дебют.
Второй фильм, «Путешествие в дальние края» (Journey There), впервые показанный на Пусанском международном кинофестивале, — про старость и одиночество. Мун Чхун-хи — пожилая женщина, только что похоронившая мужа. Она переезжает из дома, где прожила тридцать лет, в маленькую квартиру. Её новый сосед — Мин Джун, кореец, усыновлённый немецкой семьёй и приехавший на родину искать биологическую мать. Двое людей без опоры — один в начале горя, другой в конце поиска — между ними возникает что-то среднее между дружбой и семьёй.
Фильм взял два приза на Пусанском фестивале. Теперь — Москва.
Фестиваль, который отказался от правил
У 48-го ММКФ, который пройдёт с 16 по 23 апреля, есть одна нетривиальная черта: организаторы отступили от принципа «одна страна — один фильм». Сразу несколько стран представлены двумя картинами: Испания, Республика Корея, Италия и Россия.
Председатель отборочной комиссии Сергей Лаврентьев объяснил это решение как оммаж: 6 марта исполнилось бы сто лет Анджею Вайде — польскому режиссёру, который в 1989 году, будучи председателем жюри ММКФ, сказал: на фестивале должны участвовать не страны, а фильмы. Спустя тридцать с лишним лет слова Вайды воплотили в жизнь.
Основной конкурс — тринадцать фильмов из десяти стран. Италия, Россия, Испания, Республика Корея, Аргентина, Мексика, Иран, Монголия, Китай, Индия. Всего на фестиваль подано более полутора тысяч заявок; в программе — около двухсот фильмов из 43 государств.
Жюри возглавляет Прасанна Витанаге из Шри-Ланки — режиссёр, который в 1996 году экранизировал «Воскресение» Толстого, а в 2012-м — «Кроткую» Достоевского. Круг замкнулся: русская классика привела сингальского режиссёра обратно в Россию — только теперь уже в кресло председателя жюри.
Главный приз фестиваля — «Золотой Святой Георгий». В прошлом году его получила индийская картина: «Элизиум» режиссёра Прадипа Курбы. Совпадение? Возможно. Из Индии снова приехали — и снова с историей, не похожей ни на что привычное.
