В Москве прошла первая публичная дискуссия медиапроекта «Индия-Россия». Разговор был посвящён жизни на пересечении двух миров: тому, как чувствуют себя индийцы в России и россияне в Индии, и от чего на самом деле зависит отношение общества к приезжему.
Спикерами выступили Галина Копелиович, антрополог и специалист по традиционной медицине, которая шесть лет живёт и работает в Индии, и Якшик, филолог, который с 2021 года живёт в России и готовится к защите кандидатской диссертации по текстам Бхагавадгиты. Модерировала беседу Арина Стасевич, антрополог, автор канала «Что там у индусов?» и главный редактор нашего медиапроекта. В этом материале мы расскажем о том, почему мигрант остаётся невидимым и как устроена привилегия.
Привилегия — это то, чего с тобой не происходит
Центральной мыслью вечера стало определение привилегии, которое Якшик вывел из собственного опыта. По его словам, привилегированное положение мигранта проявляется не в том, что он получает блага, а в том, что он не сталкивается с неудобствами.
«За эти пять лет, с 2021 по 2026 год, меня ни разу не остановила полиция. Ни на дороге, ни в метро. А почему не останавливали, я не знаю. Вот это и есть привилегия. Привилегия — это то, что с тобой не происходит, и ты не знаешь почему», — рассказал он.
При этом формальный статус аспиранта, уточнил Якшик, в повседневной жизни почти ничего не решает. Документы ему оформляют «по общему пути», как любому иностранцу, и упоминание диссертации ни разу не ускорило ни одну процедуру.
Разница обнаруживается в другом: «У меня спрашивают моё мнение. Когда интересуются твоим мнением — это есть привилегия». У рабочих, по его опыту, обычно не спрашивают их мнения, ограничиваясь вопросами о том, где и кем они работают, а это диалог совсем другого уровня.
Кто не испытал дискриминации, тот её не видит
Вторая идея касалась кастовой системы и того, почему представители высших каст склонны считать её пережитком. Якшик объяснил этот эффект слепотой благополучных.
«Люди из определённой касты говорят, что кастовая система уже не существует, потому что в свою сторону они никогда не испытывали никакой дискриминации. Кто ничего такого не испытывал, тому легче сказать, что система не работает. Я тоже могу так сказать, потому что я этого не испытывал. А правда у тех, кто дискриминацию пережил», — заявил спикер.
Мигрант видим в экономике, но невидим в обществе
Отдельно Якшик остановился на понятиях видимости и невидимости. Общество прекрасно видит трудовых мигрантов физически, но не включает в себя как полноправных участников.
«Курьер прибыл к вам, вы открыли дверь. За три минуты существования курьера в вашей жизни это только ваш заказ. Вы, наверное, заметили, что он из Индии, и он ушёл. И потом вас не волнует, есть ли у него будущее, куда он пойдёт, как он будет жить и где он живёт. Это невидимость», — пояснил он.
Видимым человек становится не благодаря паспорту или статусу, а тогда, когда окружающие начинают думать о нём как о человеке со своими трудностями и усталостью. Причём разные категории мигрантов, по наблюдению Якшика, невидимы в разной степени: бизнесмен «покупает своё место деньгами», про студента известно, что он когда-нибудь уедет, а сильнее всего обществу мешает рабочий. «Общество не боится гостя. Общество боится тогда, когда человек останется», — сформулировал он. Арина Стасевич подтвердила это данными своей магистерской работы: об индийцах пишут снисходительно, в логике «поработали и уехали».
Русские в Индии слишком видимы в обществе
Индийские рабочие в России видимы в статистике и экономике, но исключены из социальной жизни, вплоть до того, что не участвуют даже в управлении домом, где снимают жильё. В Индии же, по словам Галины Копелиович, дело обстоит ровно наоборот.
«Экономически они ничего не делают, чуть-чуть поднимают экономику одного штата, и то не уверена, что сильно. Но при этом они социально очень видимы. Все в Индии знают про русских туристов, русских мигрантов, русских кришнаитов», — отметила антрополог.
Оборотная сторона такой видимости в том, что за поведение одного человека отвечает всё сообщество. Каждый громкий инцидент с участием россиянина, будь то посещение запретной пещеры, или скандал в храме, оборачивается для Копелиович вызовом в полицию с вопросом: «Ты знаешь эту женщину?», а для всей диаспоры — ужесточением визовых правил и проверками по месту регистрации. «В Индии человек представляет не только себя. Он отвечает за весь свой род и за всю свою страну», — подчеркнула она.
Диплом резко меняет отношение принимающего общества
Разницу в положении образованных и необразованных мигрантов Арина Стасевич проиллюстрировала данными опросов, которые изучает для будущей кандидатской диссертации о миграционной политике.
«Если у человека начальное образование, только 20 процентов местного населения относятся к нему с одобрением. А если у него высшее образование, то уже больше 50 процентов», — привела цифры она.
Галина Копелиович объяснила этот разрыв не только предрассудками принимающей стороны: университет даёт человеку представление о том, что за пределами его деревни существует другой мир, к которому нужно уметь адаптироваться, тогда как рабочий без образования такого представления не имеет и порой не понимает, в чём именно ошибается. Арина Стасевич, впрочем, призналась, что, отбирая рабочих для уральских шахт и общаясь с друзьями-брахманами, большой разницы между людьми не увидела.
Подытоживая, спикеры сошлись на том, что видимость и привилегия складываются из факторов, которые человек не выбирал: каста, фамилия, язык. И узнаёт о них, как правило, лишь тогда, когда сталкивается с их отсутствием.
