6 апреля 2026 года в индийском Калпаккаме началась цепная реакция, которую планировали запустить ещё в 2010-м. Большой шаг с долгой историей
Вечером 6 апреля 2026 года в небольшом городке на берегу Бенгальского залива учёные и инженеры наблюдали за приборами. В 20:25 по местному времени показания изменились: нейтронный поток в активной зоне реактора перестал затухать. Цепная реакция стала самоподдерживающейся. Реактор PFBR на атомной станции Калпаккам в штате Тамилнад достиг первой критичности.
В этот момент Индия сделала шаг, который она готовила семь десятилетий.
Что такое первая критичность — и почему это ещё не электричество
Здесь важно сразу расставить точки над «i», потому что слово «критичность» в обыденном языке звучит тревожно. На самом деле это технический термин, обозначающий вполне желанное состояние: реактор способен поддерживать цепную реакцию без внешнего источника нейтронов. Каждое деление ядра порождает нейтроны, которые вызывают следующее деление — и так далее, без посторонней помощи.
Первая критичность означает, что реакция идёт, однако мощность пока ничтожно мала. Впереди — месяцы постепенного наращивания мощности, испытаний всех систем, проверок регулятора. Только после этого реактор подключат к сети и он начнёт вырабатывать электричество для потребителей. Официальных сроков коммерческой эксплуатации DAE пока не называет.
Тем не менее первая критичность — рубеж принципиальный. Всё, что было до неё, — строительство, монтаж, загрузка топлива — это обещание. Критичность — это первое слово, произнесённое вслух.
Реактор, который «размножает» топливо
PFBR расшифровывается как Prototype Fast Breeder Reactor — прототип быстрого реактора-размножителя. Чтобы понять, почему это устройство важно, нужно разобраться, чем оно отличается от обычного реактора.
Большинство работающих сегодня в мире реакторов — тепловые. Они используют уран-235, которого в природном уране меньше одного процента. Остальные 99% — уран-238 — в таких реакторах почти бесполезны. В качестве «отхода» тепловые реакторы производят плутоний-239.
Быстрый реактор-размножитель устроен иначе. Его активная зона окружена «одеялом» из урана-238. Быстрые нейтроны — отсюда и слово «быстрый» в названии — бомбардируют это одеяло и превращают уран-238 в тот самый плутоний-239. В итоге реактор сжигает плутоний в смеси с ураном как топливо, но производит его больше, чем потребляет. Он «размножает» топливо — отсюда вторая часть названия.
По сути, PFBR — это машина, которая превращает отработанное топливо первого поколения реакторов в топливо для себя самой. И заодно готовит почву для следующего шага.
Три этапа: план Хоми Бхабха
Чтобы понять место PFBR в большой картине, нужно вернуться в 1950-е годы.
Хоми Джехангир Бхабха — физик-теоретик, основатель индийской атомной программы и один из самых дальновидных стратегов в истории ядерной науки — хорошо понимал ресурсный расклад своей страны. Урана в Индии мало: около 1–2% мировых разведанных запасов. Зато тория — по оценкам МАГАТЭ и Геологической службы США — примерно 25% мировых запасов. Торий лежит в прибрежных песках штатов Тамилнад, Керала и Одиша в виде минерала монацита.
Бхабха выстроил трёхэтапную программу:
Этап первый — тепловые реакторы на природном уране, прежде всего тяжеловодные PHWR. Индия их построила: сейчас в стране работает 25 энергоблоков суммарной мощностью около 8 900 МВт. В отработанном топливе накапливается плутоний-239.
Этап второй — реакторы-размножители. Плутоний из первого этапа смешивают с ураном-238 — получается MOX-топливо. Оболочка реактора из урана-238 под воздействием быстрых нейтронов превращается в новый плутоний — реактор производит больше топлива, чем потребляет. Позднее оболочку заменят на торий-232, который таким же образом превратится в уран-233 для третьего этапа.
Этап третий — реакторы на тории. Уран-233 используется как топливо, снова производя уран-233 из тория. Замкнутый цикл. Почти вечный двигатель на тории.
6 апреля 2026 года Индия вступила во второй этап своей ядерной программы. Именно поэтому премьер-министр Нарендра Моди написал в соцсетях о «переломном шаге», а не просто об очередном техническом успехе.
Двадцать два года ожидания
Здесь необходима честность: история PFBR — это не только триумф. Это ещё и хроника задержек, пересмотренных бюджетов и несбывшихся обещаний.
Строительство реактора началось в 2004 году. Изначально его планировали запустить в 2010-м. Потом сроки сдвинулись на 2011-й, затем на 2012–2013-й, потом на 2015-й, на 2022-й… Список можно продолжать долго. Стоимость проекта выросла вдвое — с ₹3 500 до ₹7 700 крор (примерно с $380 млн до $830 млн).
Причины задержек — технические: реактор охлаждается жидким натрием, а не водой. Натрий не замедляет нейтроны (что и нужно для «быстрого» реактора), но при этом бурно реагирует с водой и горит на воздухе. Это делает проектирование всех контуров безопасности значительно сложнее. После натриевого пожара 1995 года японский реактор «Мондзю» так и не вернулся к полноценной работе и был окончательно закрыт в 2016-м. В PFBR, в частности, пришлось полностью переделывать систему перемещения топливных сборок после того, как первоначальный механизм не прошёл испытания.
Регуляторное разрешение на финальную загрузку топлива было получено в октябре 2025 года. Критичность наступила шесть месяцев спустя — раньше, чем ожидалось по документам AERB, срок действия которых истекал в декабре 2026-го.
Один из немногих в мире
Двадцать два года и двукратный рост бюджета — это факты, которые не спрячешь за торжественными речами. Но есть кое-что существенное: большинство стран этот путь и вовсе не прошли.
Франция в 1980-х построила крупнейший в мире реактор-размножитель «Суперфеникс» — и закрыла его в 1998 году под давлением общественного протеста и проблем с эксплуатацией. США, Великобритания и Япония свернули свои программы. Из крупных ядерных держав только Россия эксплуатирует коммерческий быстрый реактор: БН-800 подключили к сети в 2015 году. Китай запустил экспериментальный реактор раньше, и сейчас его CFR-600 находится на начальной стадии эксплуатации — однако до коммерческой эксплуатации ему ещё предстоит пройти свой путь.
Индия, невзирая на все эти трудности, всё же дошла до критичности. После подключения к сети она станет второй страной с коммерческим быстрым реактором — если только Китай не успеет раньше.
После критичности
Следующие месяцы для PFBR — время испытаний. Реактор будет работать на минимальной мощности, пока инженеры проверяют каждый узел: теплообменники, насосы жидкого натрия, системы аварийного охлаждения. Постепенно мощность начнут поднимать поэтапно — каждый следующий уровень требует отдельного разрешения регулятора.
Если всё пройдёт штатно, PFBR начнёт вырабатывать электроэнергию и подтвердит жизнеспособность технологии. После этого в Калпаккаме планируют построить ещё два реактора-размножителя мощностью уже по 600 МВт(э) каждый, а к 2033 году — несколько малых модульных реакторов. Общая цель — 100 ГВт ядерной мощности к 2047 году. Сегодня её около 9 ГВт.
Торий остаётся горизонтом. Не ближайшим, но реальным: именно PFBR и его последователи в перспективе будут нарабатывать уран-233 из тория, без которого третий этап программы Бхабха невозможен.
Двадцать два года — долгий срок. Но у замыслов, рассчитанных на столетия, другое чувство времени.
