Российский режиссёр три года снимал кино в Индии — и проложил неожиданный мост между двумя киношколами
За месяц до начала съёмок Роман Михайлов собрал индийских актёров и включил им «Зеркало» Андрея Тарковского. Они смотрели молча. Для большинства из них это было первое знакомство с русским авторским кино — и столкновение с совершенно иной кинопарадигмой.
Именно так Михайлов — математик, пришедший в кино из академической науки, и один из самых самобытных режиссёров современной России — готовил индийский актёрский состав к работе над «Песнями джиннов». 18 апреля картина вошла в конкурс «Русские премьеры» на 48-м Московском международном кинофестивале. И стала, пожалуй, самым необычным российско-индийским культурным проектом последних лет.
Третья поездка за три моря
«Песни джиннов» — третий фильм Михайлова, снятый в Индии. До него были «Жар-птица» и «Надо снимать фильмы о любви» — оба стали фестивальными событиями и оба собрали вокруг режиссёра тот самый культ, о котором сейчас говорят в российских киносообществах: поклонники называют Михайлова «первым культовым режиссёром современной России со времён Балабанова».
Новый фильм завершает индийский цикл режиссёра. На пресс-конференции после показа он рассказал, что фильмы об Индии — лишь часть большего замысла. «Этим фильмом мы ставим точку в большом и длинном пути — сделать 10 фильмов за 7 лет», — сказал он. «Семь лет лютейшей работы», по его собственному выражению.
Почему именно Индия? Ответ, кажется, лежит не в экзотике локации, а в чём-то более глубоком — в поиске кинематографического языка, который невозможно найти на московской съёмочной площадке. Варанаси с его ритуалами смерти и рождения, Гоа с его вечным праздником и ашрамами — это не декорации. Это среда, которая диктует своё собственное время и ритм.
Месяц до камеры
Главные роли в «Песнях джиннов» исполнили индийские актёры — Вьом Ядав и Манасви Мамгаи, обладательница титула «Мисс Индия». Рядом с ними — российские Виктория Мирошниченко и Анастасия Негинская. Казалось бы, что может объединять болливудскую актрису и артхаусную российскую драму?
Михайлов подошёл к этому вопросу методично. Прежде чем взять камеру в руки, он потратил целый месяц на то, что сам называет «этапом знакомства». Показывал индийским актёрам европейское артхаусное кино, русское кино, свои старые фильмы. Кульминацией стало «Зеркало» Тарковского — и реакция оказалась именно той, что он ждал: открытие, удивление, растерянность.
«Для них это было открытием, потому что это совершенно другая кинопарадигма», — рассказал режиссёр в интервью после премьеры. Но именно из этой растерянности и родилось взаимопонимание. Шаг за шагом, фильм за фильмом — и когда съёмки наконец начались, по словам Михайлова, «всё полилось». «Была только взаимная радость», — добавил он.
Отдельного разговора заслуживает пластика. Михайлов признался, что именно она поначалу вызывала главное волнение: как донести режиссёрские задачи до актёров с совершенно иной телесной школой? Индийская актёрская традиция — от классической Натьяшастры до Болливуда — строится на совсем других принципах, чем русская психологическая школа. Это не хуже и не лучше. Это просто другой язык тела.
Сказка о расколдовывании мира
Сюжет фильма устроен как русская сказка, перенесённая в индийские декорации. Две актрисы бродят по ночному Варанаси в канун Нового года, исповедуются друг другу, вспоминают детские страхи и продюсерские вечеринки. В Гоа тем временем срывается концерт — и его организатор отправляется в ашрам, где, по слухам, поют джинны, исцеляющие от всех болезней. Все они окажутся на корабле, который поплывёт по тихой реке в ночи.
«Почти все сказки наполнены бредом, как будто бред — это одежда, которая необходима сказке, чтобы рассказать нечто сокровенное», — объяснял Михайлов свой метод на пресс-конференции. По его убеждению, в основе любой сказки — расколдовывание мира с помощью любви. «Это всё чудо, — говорит режиссёр. — И сказки об этом рассказывают».
Музыка в фильме — отдельный персонаж. Михайлов признался, что работал над ней больше года и хотел, чтобы она звучала «как некая симфония, как единая песнь какого-то странного существа, может быть джинна». В итоге в картине соседствуют техно, транс, классика и токкаты из Бранденбургских концертов Баха — вплетённые в современные электронные сочинения.
Дальше — Бенгалия
Показательная деталь: «Песни джиннов» для Михайлова — не прощание с Индией. Продюсер картины Юлия Витязева сообщила журналистам, что следующий фильм режиссёр намерен снять уже в Бенгалии.
Это важная история — не только о конкретном режиссёре, но и о том, как русское авторское кино ищет себя в пространстве, которое далеко за пределами привычного. Михайлов давно перестал объяснять, почему именно Индия. Наверное, потому что объяснять тут нечего — всё и так видно на экране.
Кино в данном случае выступает как гуманитарная технология встречи — инструмент, через который две культуры нащупывают общий язык. Показательно, что Михайлов начинает не со съёмок, а с месяца совместного просмотра и слушания. Это и есть экологичный культурный контакт: не завоевание чужого пространства, а бережное вхождение в него.
